Неточные совпадения
Все лицо было смугло, изнурено недугом; широкие скулы выступали сильно над опавшими под ними щеками; узкие очи подымались дугообразным
разрезом кверху, и чем более он всматривался
в черты ее, тем более находил
в них что-то знакомое.
То же можно сказать и о попытках философского дедуцирования троицы у Шеллинга, Вл. Соловьева и особенно у Гегеля, насколько здесь выражается естественное самосознание духа
в логическом
разрезе.
Трансцендентально-логическое самосознание или «чистый разум» не есть Разум мира; он соответствует лишь определенному
разрезу мира
в его софийности, есть его ракурс или проекция.
Ведь философствует-то человек
в онтологической его полноте, а не фантастический «трансцендентальный субъект», который есть только регулятивная идея,
разрез сознания, методологическая фикция, хотя, может быть, и плодотворная.
Конечно, и «чистый разум» софиен
в своем основании, и он отражает свет Логоса, но он не имеет абсолютного значения, а есть состояние, свойственное именно данному
разрезу бытия, и теряет свое значение по мере углубления
в софийную основу мира.
В ней подлинно софийно не это универсальное, логическое, трансцендентальное сознание или мышление, которое есть лишь провизорное средство выразить мир, его ассимилировать мыслью
в данном
разрезе бытия,
в образах логических понятий, но именно самая φιλία, эрос [Отождествление «эроса» и «филиа» не вполне правомерно.
Лицо у гиляка круглое, плоское, лунообразное, желтоватого цвета, скуластое, немытое, с косым
разрезом глаз и с жидкою, иногда едва заметною бородкой; волосы гладкие, черные, жесткие, собранные на затылке
в косичку.
Свежий
разрез земли
в канавах обнажает во всем ее убожестве болотную перегорелую почву с полувершковым слоем плохого чернозема.
— Она вынула из
разреза пеньюара, показав на минутку Лихонину свою жирную, желтую, огромную грудь, маленькую книжку
в черном переплете с заголовком: «Счет девицы Ирины Вощенковой
в доме терпимости, содержимом Анной Марковной Шайбес, по Ямской улице,
в доме ь такой-то», и протянула ему через стол.
С первым же
разрезом, который я провел по белому, пухлому горлу девочки, я почувствовал, что не
в силах подавить охватившего меня волнения; руки мои слегка дрожали.
Гладкие, хрящеватые кольца трахеи ровно двигались под моим пальцем вместе с дыханием девочки; я фиксировал трахею крючком и сделал
в ней
разрез; из
разреза слабо засвистел воздух.
Узнав, что я — студент-медик, она сообщила мне, что ездила
в Харьков лечиться, и стала рассказывать о своей болезни; она уже четыре года страдает дисменорреей и лечится у разных профессоров; один из них определил у нее искривление матки, другой — сужение шейки; месяц назад ей делали
разрез шейки.
Недавно мы хоронили нашего товарища, д-ра Стратонова. Неделю перед тем он делал
в частном доме трахеотомию и, высасывая из
разреза трахеи дифтеритные пленки, заразился сам; он умер молодым, сильным и энергичным, и эта смерть была ужасна по своей быстроте и неожиданности.
Если образуется нарыв, то его нужно будет прорезать;
разрез придется делать на шее,
в которой находится такая масса артерий и вен.
В прошлом веке, чтобы «помочь» прорезыванию зубов, детям делали по десяти и двадцати раз
разрезы десен, делали это даже десятидневным детям; еще
в 1842 году Ундервуд советовал при этом разрезать десны на протяжении целых челюстей, и притом резать поглубже, до самых зубов, «повреждения которых нечего опасаться».
«Зачем»! На трупе у меня и
разрезы были нужной длины, и лежали они точно
в середине трахеи…
— Коллега, ведь это нечего же объяснять, это само собою понятно, — сказал он по окончании операции, —
разрез нужно делать
в самой середине трахеи, а вы каким-то образом ухитрились сделать его сбоку; и зачем вы сделали такой большой
разрез?
Евгения Петровна схватила ключ, дрожащею рукою сунула его
в карман и закрыла
разрез складкою широкой юбки.
Кто? Я? Я?! Я-мужчина! Я хожу
в брюках, а не
в платье, на котором
разрез до самой шеи. Я хожу сюда потому, что ты выпила из меня всю кровь! А ты? А ты зачем?
В заднем левом углу поднимались высокие горы с белыми главами, среди моха тек с высоты настоящий ручеек,
в зеленых долинах паслись оловянные стада, впереди слева вертикальный
разрез представлял геологические пласты земли.
На углу
в белом тумане — кровь —
разрез острым ножом — губы.
И он зорко следит за каждой волной, направляя корвет
в ее
разрез.
Пришла пора идти купаться
в Тобол. Это одно из самых приятных развлечений. У нас есть ванна, но как-то плохо устроена. Пришлите мне рисунок и
разрез чего-нибудь порядочного
в этом роде, чтоб она была разделена на две половины и была устроена на барке, а не на плоту, где с ящиком как-то неудобно. Может быть, мы весной справим новую купальню. Это для всего города приятно. Одна половина будет мужская, а другая — женская. Плавать я не умею, хоть
в Лицее нас учили, и потому я барахтаюсь
в ванне. Прощайте.
С некоторого времени его внимание стал тревожно задевать Савка: встречая Палагу на дворе или
в кухне, этот белобрысый парень вдруг останавливался, точно врастал
в землю и, не двигая ни рукой, ни ногой, всем телом наклонялся к ней, точно готовясь упасть, как подрубленное дерево, а поперёк его лица медленно растекалась до ушей узкая, как
разрез ножом, улыбка, чуть-чуть открывая жадный оскал зубов.
Из-под белых войлочных шляп сверкали черные с косым
разрезом глаза кровных степняков цветущей Башкирии; из-под оленьих шапок и треухов выглядывали прямые жесткие волосы с черным отливом, а приподнятые скулы точно сдавливали глаза
в узкие щели.
Таким образом, на Урале мы имеем, с одной стороны, плутонические породы, с другой — нептунические; первые резче выражены на восточном, сибирском склоне Урала, вторые преимущественно на западном, а между ними,
в толще осадочных нептунических пород, пробила себе дорогу Чусовая, делая тысячи интересных обнажений,
разрезов, своих собственных отложений и так далее.
Как при первом свидании на Хуту, так и теперь, когда я ближе присмотрелся к ним, я не нашел их однотипными. Одни из них имели овальные лица без усов и бороды, небольшой нос, смуглую кожу и правильный
разрез глаз. У других было плоское скуластое лицо, обросшее черной бородой, широкий выгнутый нос и глаза с монгольской складкой век. Первые были небольшого роста с поразительно маленькими руками и ногами, вторые роста выше среднего, широкие
в костях и с хорошо развитыми конечностями.
Приходилось Анниньке играть и «Прекрасную Елену» (по обязанностям службы даже и часто); она накладывала на свои пепельные волосы совершенно огненный парик, делала
в тунике
разрез до самого пояса, но и за всем тем выходило посредственно, вяло, даже не цинично.
Вопросы эти заставляли ее стонать. Она бегала и кружилась по зале, стараясь угомонить взбудораженные воспоминания. А навстречу так и плыли: и герцогиня Герольштейнская, потрясающая гусарским ментиком, и Клеретта Анго,
в подвенечном платье, с
разрезом впереди до самого пояса, и Прекрасная Елена, с
разрезами спереди, сзади и со всех боков… Ничего, кроме бесстыдства и наготы… вот
в чем прошла вся жизнь! Неужели все это было?
— Ага… — протянул следователь, быстро окидывая его глазами. — Тем лучше… Вы, следовательно, служили при управителе Фролове и его помощнике Горностаеве. Скажите, когда промывался казенный
разрез в Выломках?
Народу нечего было делать, и опять должны были идти на компанейские работы, которых тоже было
в обрез: на Рублихе околачивалось человек пятьдесят, на Дернихе вскрывали новый
разрез до сотни, а остальные опять разбрелись по своим старательским работам — промывали борта заброшенных казенных
разрезов, били дудки и просто шлялись с места на место, чтобы как-нибудь убить время.
Слышны взрывы смеха, затем финальный раскат хохота. Бутон схватывается за какие-то веревки, и звуки исчезают. Через мгновенье из
разреза занавеса показывается Мольер и по ступенькам сбегает вниз,
в уборную. Шарлатан скромно исчезает.
Помнишь старый
разрез в Выломках, его еще рекрута работали, — так мы его за новый списали, а ведь за это, говорят, голеньких сорок тысяч рубликов казна заплатила.
— Ну да, когда разрабатывался
разрез в Выломках? — повторил следователь.
Риваль (
в другом
разрезе). Господа, прошу вас… Господа… Господа…
Следователь сидел
в чистой горнице и пил водку с Ястребовым, который подробно объяснял приисковую терминологию — что такое россыпь,
разрез, борта россыпи, ортовые работы, забои, шурфы и т. д. Следователь был пожилой лысый мужчина с рыжеватой бородкой и темными умными глазами. Он испытующе смотрел на массивную фигуру Ястребова и
в такт его объяснений кивал своей лысой прежде времени головой.
Нужно было восстановить два обстоятельства: допущенные правлением старательские работы, причем скупленное у старателей золото заносилось
в промысловые книги как свое и выставлялись произвольные цены, втрое и вчетверо выше старательских, а затем подновление казенного
разреза в Выломках и занесение его
в отчет за новый.
— Турка, ты ходил
в штегерях при Фролове, когда старый
разрез работали
в Выломках? — спрашивал Кишкин, понижая голос.
— Вы его под присягой спросите, господин следователь, — подговаривал Кишкин, осклабляясь. — Тогда он сущую правду покажет насчет
разреза в Выломках…
По всему течению тянулись еще «казенные работы» [Имеются
в виду работы, выполнявшиеся
в то время, когда прииски принадлежали казне.] — громадные
разрезы, громадные свалки, громадные запруды.
В первом пункте разрабатывалась громадная россыпь Дерниха, вскрытая
разрезом еще с зимы, а во втором заложена была новая шахта Рублиха.
Дю Круази (
в третьем
разрезе). Господа… Господа…
— Запамятовал как будто, Андрон Евстратыч… На Фотьянке ходил
в штегерях, это точно, а на старом
разрезе как будто и не упомню.
Перезвон
в «Братьях Карамазовых» — «мохнатая, довольно большая и паршивая собака… Правый глаз ее был крив, а левое ухо почему-то с
разрезом. Она взвизгивала и прыгала, служила, ходила на задних лапах, бросалась на спину всеми четырьмя лапами вверх и лежала без движения, как мертвая… Коля, выдержав Перезвона определенное время мертвым, наконец-то свистнул ему: собака вскочила и пустилась прыгать от радости, что исполнила свой долг».
Дело, оказывается, много сложнее, чем казалось раньше. Суть не
в том, что какая-то воображаемая черта мешает «самостоятельному хотению» единой человеческой души. Суть
в том, что черта эта вовсе не воображаемая. Она глубоким
разрезом рассекает надвое саму душу человека, а с нею вместе и «самостоятельное хотение».
Мой костюм был греческий, style pur [точно
в стиле (фр.).], как выразился Домбрович: руки все обнажены, с широкими браслетами под самые мышки, тюника и péplum полупрозрачная. Одно плечо совсем открыто, сбоку
разрез до колена. Я надела даже сандалии из золотых тесемок.
Глаза, с широким
разрезом, совсем темные, уходили
в толстоватые веки, брови легли правильной и густой дугой, нос утолщался книзу, и из-под усов глядел красный, сочный рот с чувственной линией нижней губы.
Далее, проведя глазом прямую черту по
разрезу реки — Воробьевы горы, дача графа Мамонова, Александрийский дворец; еще далее, сквозь туман поднявшейся над Москвой пыльной атмосферы видны едва очерченные крыши деревеньки и небольшие купы рощ; так и хочется перенестись
в них из душного города.
Со стен смотрели картины, изображающие раскрытые желудки,
разрезы кишок и пузыри, «ведущие благополучные существования». Два скелета по обе стороны кафедры стояли, вытянув руки книзу, изнеможенно подогнув колени, свесив набок черепа, и, казалось, слушали со вниманием, как
в изложении профессора рушились одна за другой перегородки, отделяющие традиционные «царства», и простой всасывающий пузырь занимал подобающее место среди других благополучных существований…
Сам царь был тоже высок, строен и широкоплеч,
в длинной парчовой одежде, испещренной узорами и окаймленной вдоль
разреза и вокруг подола жемчугом и дорогими каменьями.
В это время Иоанну было от роду тридцать девять лет, но на вид он казался гораздо старше.